vironina
А что на самом деле подумал Кролик, так и никто и не узнал. Потому, что это был воспитанный кролик
О моем вчерашнем дне можно сочинять не книгу, конечно, но рассказ - точно.
Утро началось с учебы и дополнительных гирь на сердце, а потом я написала круг по городу, вспомнила, что такое бланки ЕГЭ, подала документы в Штиглица, узнала про внутреннюю точку опоры, легкий налет холокоста и сколько на самом деле надо играть на гитаре, чтоб стать профессионалом, почему Можайская.., впрочем, так оно всегда было.
К 18 поехала на Черную Речку, там мой обновленный кудрявый уже дипломированный психотерапевт отвез меня на улицу Малую Пушкарскую, которая существует (об этом позже), где я и жена, с которой он разводится успеили выпить воды и все.Они еще ужасно ругались, не крича друг на друга, так корректно, но лучше бы раз крикнули,ейбогу.
И вот уже Горьковская, Марсово поле и тут нас приветсвует Филипп, мы не знаем Филиппа, я даже не уверена, что Филлип знает себя, онпросто называет нас милыми, просит меня расправить плечи и говорит, что у меня будут красивые дети, пытается спеть, смеется,что-то дарит и очень радуется. Потом вдруг очерняется на секунду, потому что Чулпан Кхаматова падает с его головы и просит взять его с собой куда угодно, он не готов спать дома, где угодно хоть под кустом, хоть снова врубить, но только не спать, Филлип живет сейчас с папой, а до это они долго жили вместе, но она, он, она и вот он просто не хочет засыпать один дома с отцом в квартире на Невском. Филипп ложится греется немного на солнце, а потом достаете Марину, она у него зеленая красавица, на ней нет струн и он просит хоть кого-нибудь их ему натянуть, он не верит почему-то, что сможет сам. Филлип немного переходит границы, когда спрашивает про имя грудей, но возвращается обратно за черту и предлагает всем покурить, покурить сигарет, что, кажется, в случае Филлипа странным.
Я завязала на голове Филлипа Чулпан Хаматову, которую он снял, съедаю последную ягодку малины, слышу от него, что я шикарная и мы идем на Моховую.
На Моховой мне всегда почему-то нравилось, есть в ней что-то. По Моховой я иду сегодня уже во второй раз, я делаю свои круги по городу. Только теперь я обсуждаю не легкий налет холокоста на лицах обычных рабочих, а что-то девечье, про запах в квартире и волосы на наволочках.
Мы выворачиваем на Фонтанку, сидим немного на набережной и расходимся, чтоб сойтись чуть позже. Мне нужно увидеть своих 10летней выдержки родных.
Я прихожу в бар, мне уже кричат приветсвие из-за стола, я долго ищу по своему пражскому рюкзачку студенческий. И после таких, ставших редкими наших объятий меня угощают воком с курицей, потому что могут и, наверное, хотят. И проиходит все вроде и быстро, но в баре почему-то невозможно сидеть. Я страшно люблю этих людей, двоих из них совершенно точно и это все впитывается в меня, всего каких-то жалких сорок минут.
Я ухожу в Пироги. Вот мы и снова с ней встретились. Наш неторопливый скраббл, наша озорная Алиас, официант, который просто доверяет и Илья Прусикин с Русланом Усачевым, вот тебе и зритель и разогрев Die Antwoord. Я страшно радуюсь наблюдая за ними, словно какая вуаристка какая-то. Обычные белые люди, едят суп.
Я выхожу следом за женщинами столика знаменитостей, я несусь к Троицкому мосту. Бегу по Марсовому полю, натыкаюсь снова на Филиппа, он уже нашел своих барабанщиков, танцует. Слышу,кричит в след, чтоб оставалась с ними.
Я успеваю на мост.
Знаю, что мне надо на Малую Пушкарскую. Язык до Киева доведет. Меня он довел аж до Чкаловской. Все встречающиеся мне люди, говорили, что Малой Пушкарской просто нет. И вот какие-то ребята с бутылкой вина, спешащие в караоке предлаают мне переставить к ним симку ипозвонить. Они слушают Агузарову с телефона, говорят по белорусски и украински,верят, что я им поппалась не случайно и что ничто не случайно, что вся вселенная для чего-то. Мальчик называет всех братишками, кричит мое имя на улице, говорит, что я-Победа. Номера на сим нет, он есть только в контакте, но нам не зайти ни с одного телефона, потому что я не помню каких-то чертовых пять цифр телефона. Мы идем в кафе. Я звоню Коле, Сене, конечно, ребята вернулись из бара давно, ребята спят. У одного не работает Интернет, у второго страшно тормозит. Но Коля таки выуживает для меня номер. Кемпер сбрасывает, он спит, ребята уже ничем не могут мне помочь и мы расстаемся.
Пробегаю совсем не много и вижу Интернет кафе 24 часа. В нем - Александр, он утверждает, что у них есть все и дает мне юсбмини. Я заряжаю телефон, а он мне находит на картах Малую Пушкарскую и делает распечатку, страшно приятный молодой человек. Пока телефон грузился мы смеялись и шутили. Все так, как оно и должно быть.
Я совсем не умею ориентироваться по карте, но мне приходится научится в считанные минуты, я бегу на Пукарскую, бегу к Лере, по дороге спрашиваю какого-то мотоциклиста, где Малая Пушкарская, он снова горит, что есть только Большая и предлагает мне ДМТ просто так, я думаю взять, потому что знаю, куда могу это деть, но передумываю, потому что не уверена уже, что знаю и хочу знать.
Лера не обманула, действительно. не спала, как и говорила, пока меня не было сделала из своих вещей аккуратную кучку.
Я сожусь за стол мы начинаем болтать и выпиваю впервые за вечер четверть бокала белого вина, больше просто нет. Лера выпила сама остальное. Она интроверт программист, но мы понимаем друг друга, нам хорошо и в пять утра мы идем спать. Кольцо моих перемещений замыкается. Я отрубаюсь, потому что заснуть бы не смогла.
Солнце встает,мир снова словно создали для меня.
Со мной все время что-то происходит.